• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: глючное (список заголовков)
12:33 

lock Доступ к записи ограничен

Хочешь знать ответ, услыхать секрет от того, с которым говорит Река?..
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:06 

О песне Макалаурэ, моём творческом кризисе и сияющих кирпичах

Хочешь знать ответ, услыхать секрет от того, с которым говорит Река?..
Мда уж. Целый месяц я здесь не появлялся, а зря. Хоть тому и были причины. Событий и впечатлений было много, не все они рассказуемы (по крайней мере, сейчас) словами... Возможно, о некоторых я расскажу чуть позже, когда приду в себя. А может быть, и нет.

Однако вот это я хочу записать прямо здесь и сейчас, это сияющий кирпич, он же синхрон, и он важен. Не хочу потерять.
Небольшая предыстория: с осени мы с ребятами из Alkonost пытались выродить начало нового альбома. Что было дано:
1. Концепция альбома (пройтись по точкам Восьмеричного годового круга);
2. Одна мелодия. Мелодия песни, с которой всё должно было начаться.
Мелодию Лось прислал мне ещё прошлым летом. И более чем полгода я пытался положить на неё слова. Она не пишется. Не пишется и всё тут.
Поначалу я забивал. Затем подзабыл о ней, откладывая на потом. Потом стал нервничать. Потом стал нервничать СИЛЬНО... Я переписывал текст 5 раз. Каждый из вариантов удалял с компа. Мелодию заслушал до того, что она мне стала сниться... Но хоть бы что это дало! Кончилось полным упадничеством. Я в слезах написал Ксюше, что ничего не могу. Ждал, что меня со дня на день попрут из группы.
И тут... Хэлле закончил перевод 17-18 глав Another Man's Cage, и Бранвен прислала мне это на вычитку.
Ой, что со мной творилось...

"...Песни обычно обрушиваются на меня среди ночи. «Обрушиваются», на мой взгляд, - самое подходящее слово; это другие считают, что песни – сочиняются. На самом же деле музыка, словно капля яда, вливается в мои жилы, втекает в мозг, и я делаюсь неспособен ни на что, кроме одного - перебирать струны снова и снова, пытаясь вслепую нащупать нужные звуки и сплести их в нужном порядке – и наконец выдохнуть, выпустить их из себя. Увы, это дело не одного часа, и когда мои братья уже просыпаются в смешении золотых и серебряных лучей, я клюю носом над своими записями, слишком измотанный, чтоб оказаться способным вырваться из объятий сна в ближайшие несколько часов.
Потом я несколько ночей подряд, засыпая, погружаюсь в музыку, звучащую в моей голове. – до тех пор, пока какой-нибудь звук не прозвенит внутри меня ударом гонга и не заставит подскочить с кровати и броситься к арфе, не успев даже продрать глаза.
Сегодня именно так и вышло: я вскакиваю, словно подброшенный, путаясь в простынях, скатываюсь на пол (хорошо хоть приземлился на здоровую руку: та, которую я вывихнул, ловя лошадь Тьелкормо, почти прошла, но всё ещё начинает болеть, если её перенапрячь), хватаю лежащую в углу арфу и принимаюсь наигрывать мелодию, сидя на холодном каменном полу, залитом серебристым светом: до часа Смешения Света ещё далеко.
– Макалаурэ!
Голос брата вторгается в музыку, которая уже словно бы трепещет передо мной в воздухе, и заставляет очнуться. Только теперь я замечаю, что арфа в моей руке покрыта пылью и напрочь расстроена, а кровать, о которую я споткнулся, слишком велика, чтобы быть моей".

Несмотря на некоторые разночтения с каноном, мне нравится Another Man's Cage. Местами он сильно глючен. Но всё же по-настоящему не накрывало ещё ни разу, до этого вечера. Вообще, Хэлле метко говорит, что Another Man's Cage - это "про людей, которые почему-то живут в Амане и названы эльдарскими именами". Во многом да, но главы про Макалаурэ - отдельная тема. Он оказался очень глючным. Не исключено, что потому, что главы про него переводил Хэлле. Его стиль речи (и вообще ЕГО) я видел в тексте, а учитывая то, кого я чаще всего вижу в Хэлле, при реальном общении... В общем, всё это дало такой резонанс, что совершенно долбануло глюком. Меня таки просто потащило куда-то туда, в не свои воспоминания и ощущения. Мелкий Макалаурэ - прекрасен. Вообще, в принципе, прекрасен, но мелкий - это просто нечто, а уж особенно если воспринимать от лица Итильмэ (который относился к Макалаурэ в некоторой степени примерно как фанаты к рок-кумирам).

"Может, лечь обратно? Но, зная меня, я буду остаток ночи ворочаться в постели, слушая, как потрескивает огонь… Нет. Я снова выхожу в холодный коридор и, закрыв за собой дверь, останавливаюсь в раздумье.
Наконец, решившись, бесшумно спускаюсь по лестнице. В окна на первом этаже проникает неяркий свет, он заливает комнаты льдистым серебром, но тепла в нем нет ни капли, а родители, конечно, потушили все камины перед сном. В гостиной я нахожу на спинке стула красный шерстяной плащ, оставленный отцом и, подобрав его трясущейся от холода рукой, закутываюсь и иду в музыкальную комнату. Комната, отведенная под мои занятия, невелика, она угловая, и окна смотрят на темнеющий вдалеке лес, а застекленная дверь ведет во дворик с фонтаном, который выстроил в свое время отец, когда я обмолвился, что журчание воды меня вдохновляет. Теперь каждое лето струи фонтана поют, разбиваясь о камни, дразня воображение и пробуждая спящую в моем сердце музыку.
Дрожащими руками я разжигаю маленький камин. Огонь быстро охватывает сухие поленья, но у меня не хватает терпения дождаться, пока комната согреется. Сбросив плащ, я беру арфу и пробую струны негнущимися пальцами: подушечки начинает покалывать, и, чтобы разогреть руки, я приступаю к гаммам. Гаммы постепенно переходят в аккорды, аккорды рассыпаются вариациями, и в них все явственнее начинает звучать та тема, что не дает мне покоя с самого утра. В моих мыслях мы с Вингариэ кружимся под эту музыку в танце, тесно сплетаясь в объятиях – и одновременно играем ее, и голоса моей арфы и флейты моей возлюбленной причудливо сплетаются вместе.
Играя, я совсем забываю о времени; близится утро – серебряный свет, льющийся в стеклянные створки дверей, начинает перетекать в медовое золото. Фонтан все так же неутомимо напевает свою песенку, и, вторя ему, потрескивает огонь. В комнате к утру стало жарко, и я сам не заметил, как взмок, а руки давно уже дрожат не от холода, а от переполняющего меня возбуждения. Я торопливо записываю ноты; знаю, что забыть их мне не грозит, но отчего-то очень хочется увидеть свою фантазию записанной на бумаге.
Исписав несколько страниц, я чувствую, что рука отваливается от усталости, а голова совсем отяжелела. Я падаю на старый диван, подложив под голову свернутый отцовский плащ вместо подушки. Веки словно наливаются свинцом; я закрываю глаза и погружаюсь в сон".

После этого два вечера я ходил "больной", с блаженной улыбкой на лице и чувством прикосновения в душе. А на третий вечер написала Ксюша: Лось сочинил новую песню. Вот прям сейчас. Лови, Мёрки, раз с той не получается - на тебе эту, что скажешь?
Я послушал и охренел.
Это была самая правильная песня, которая могла прозвучать. Белтейновская плясовая. Майские ночи. Белые цветы. Танцы. Первая любовь. Мне вспомнилась Рингвэлин, танцующая с Майтимо - увидел их в танце, почему-то не в зале, а в саду. При этом было очень много от ощущения той музыки, из Another Man's Cage - какое-то странное переплетение тем и настроений, как будто одна песня проснулась от прикосновения другой.

В общем, теперь я хожу с песней в голове. Она пока ещё не написана (не дописана, точнее), и меня очень плющит. Это странный синхрон к состоянию моего дорогого Менестреля, описанному в книжке - я чувствую себя сейчас совершенно так же! Она (песня) прекрасна. Теперь я не думаю о том, как бы меня не выгнали из группы. Я думаю только о том, как же точнее и лучше выразить её.

@настроение: Сияющий кирпич! Сияющий кирпич!!!

@темы: музыка в жизни и жизнь в музыке, друзья, глючное, Арда, Alkonost

18:00 

О стихах Итилиона, Эрегионе и непознанном )))

Хочешь знать ответ, услыхать секрет от того, с которым говорит Река?..
Очевидно, но дошло не сразу. Вчера я увлечённо рассказывал о стихотворении, которое написал про Антари и Таинственного-нолдорского-мастера из Эрегиона (ХЗ, кто это, за неимением имени я буду называть этого чувака так). Стих сей я публиковал в контакте, дублирую его здесь:

Её лицо – нефритовая строгость,
Но её сердце – пламя горной кузни.
Чем дальше в глушь – тем сумрачней дорога,
Чем дерзостнее руки – тем искусней.
Она сплетает чары и каменья,
Вправляя в серебро ночное небо,
Ведут тебя к тебе её плетенья –
К тому, о чём ты сам в себе не ведал.
Её портрет, оставленный в нефрите
Твоим резцом – попытка постиженья…
И твой венец, её руками свитый -
Обвил чело на тризне всесожженья…

История создания этого стиха не совсем обычна (хотя у меня так бывает) тем, что он не создавался. Он просто прилетел в голову целиком, при том, что я вообще не понимаю, о ком и о чём он - понятно только, что "она" - это Антари, а вот кто "он" - неизвестно, всё, что я знаю о "нём", это то, что он жил в Эрегионе во Вторую Эпоху и был, очевидно, скульптором. Все остальные реалии стиха вообще не понимаю.
Ну, я подивился, поделился... Покаваился на то, что написал стих, сюжет которого мне неизвестен самому...
Сейчас, собственно, дошло: просто-напросто, стих-то написан Итилионом. Он был в Эрегионе, знал Таинственного-мастера и, судя по эмоциональному отклику, дружил с ним. Чувствую, что это часть песни, которую он сложил незадолго до начала войны, но сюжет этой песни для меня неясен.
Блин. В такие моменты чувствую себя ченнелингером каким-то, которые пишут автописьмом сами не ведая что!!!
Очень хотел бы я знать - это непонятное глюколовство по Эрегиону ХОТЬ КАКИМ-ТО БОКОМ может улечься в канон?!...

@настроение: Фигею с себя

@темы: стихи, глючное, Неопознанный Людской_наукой Опыт, Арда

17:41 

lock Доступ к записи ограничен

Хочешь знать ответ, услыхать секрет от того, с которым говорит Река?..
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
17:39 

lock Доступ к записи ограничен

Хочешь знать ответ, услыхать секрет от того, с которым говорит Река?..
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
18:43 

lock Доступ к записи ограничен

Хочешь знать ответ, услыхать секрет от того, с которым говорит Река?..
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Цвет сумерек

главная